Cummins, часть 3.



Cummins, часть 3.


Часть третья, ибо первые две куда-то протерялись в процессах переезда сайта…

Итак, день последний…

Cummins, часть 3.

День действительно последний, а не крайний или как еще любят говорить всякие «пилоты» и приравненные. И последний он для двигателя, увы, хоть он ни в чём и не виноват.

Приехали мы чуть раньше, потому что до брата я добрался на автомобиле (ошибка номер раз), что нам позволило приблизить кончину Cummins-а на целых полчаса. В этот раз все было очень романтично – дневные работы включали в себя кормёжку на свежем воздухе и употребления кофе там же, без отрыва, так сказать… Искренне признателен за «бэк офис» Александру Юрьевичу, чьё «чистополе», по сути и стал полигоном невиданной жадности и отработки навыков по платному убийству мотора. Прошу заметить многоуважаемую публику, что о последствиях подобных действий владелец был предупреждён не раз и, соответственно, сознательно пошёл на эксперимент. Мотор, если честно, очень жалко. Денег владельца – не очень. Наших сил и, как следствие – здоровья жаль настолько неимоверно, что в следующий раз я буду сильно думать о помощи в подобных условиях. Хочется уже тепла и мягкости. Некоторое время назад я уже катался на машине с синими лампочками на крыше и издаваемыми этой машине звуками уи-уи-уи в связи с острым приступом, но тут до такой машины было очень далеко и, пользуясь случаем, выражаю огромную признательность и благодарность брату за то, что не отправил домой, за то, что терпел мена в позе «руконог» и предпринял все действия для купирования боли. Если простым языком – сходил в аптеку за лекарством со шприцами и терпел мои старческие стоны и причитания. И, как гостеприимный хозяин, вдобавок накормил. Все, раскланялся перед всеми, перед кем можно раскланиваться в публичном пространстве. Поехали ставить мотор.

Cummins, часть 3.

Установка была нудная и недолгая одновременно. У нас хватило ума поручить владельцу прикрутить КПП к мотору, соответственно, мы были лишены «радости» попадания первичным валом в маховик с одновременным насаживанием выжимного подшипника (кто-то из великих придумал в газели вилку без прижимных скоб для выжимного). Очевидное желание закончить сегодня повлекло за собой не менее очевидные ошибки – поскольку навесное оборудование с двигателя снимали не мы, вариативность его установки была перепробована полностью. Кубик рубика отдыхает. Особо запомнился момент поиска куда прикрутить «эти два болтика» и попытки поставить ремень без генератора. Ровно, когда количество перегибов ремня нечётное, мозг начинает винить во всем проделки марсиан. Хорошо, что через полчаса бесплодных попыток впихнуть невпихуемое мы увидели генератор, лежащий на полке для аккумулятора, а то бы неизвестно чем всё кончилось. Так же запомнился процесс установки пачки радиаторов. Серёга попробовал почистить это нагромождение технических решений для интеграции в убогую морду газели, но оно так и оставило впечатление прозрачности фанеры. То есть радиаторы не охлаждали ничего – ни воздух, ни тосол. Все три радиатора были абсолютно непрозрачны, а то место, где угадывались признаки чистых сот, закрывалось какой-то железкой. Нет, я не оправдываю владельца – такие вещи надо содержать в чистоте, но конструктивно это настолько затруднительно, что перед людьми, которые интегрировали Cummins в газель, фонтанируя инженерными решениями в угоду экономической выгоды, надо ставить более серьёзные задачи – например, развалить конструкторскую школу автопроизводителей Европы или Америки. Думаю, при определённом усердии, получилось бы быстро.

Cummins, часть 3.

Cummins, часть 3.

Cummins, часть 3.

Cummins, часть 3.

Cummins, часть 3.

Cummins, часть 3.

Cummins, часть 3.

Cummins, часть 3.

Cummins, часть 3.

Cummins, часть 3.

Но вот настал момент, которого ждали все – залиты все технологические жидкости, вволю натрахавшись с откручиванием и прикручиванием рулевого редуктора победили наполнение контура гидроусилителя рабочей жидкостью (штуцер шланга высокого давления невозможно выкрутить, не отодвинув от рамы редуктор), прокачана топливная система… Серёга подключает аккумулятор и мы слышим возглас владельца из кабины «предохранитель перегорел»… Я к тому моменту, откушав прекрасной яичницы от Александра Юрьевича и ополовинив его кружку кофе (а кружка под поллитра), полностью отдавшись ощущениям побеждающего меня позвоночника, сидел под навесом и уже даже не был инструктором – я был предметом местного колорита. Я был недвижим и все мои эмоции уходили на экранизацию на моем лице стадий приступа остеохондроза. Поэтому известие о сгоревшем предохранителе я воспринял стоически и, как подобает настоящему самураю без эмоций. Брат посмотрел на меня и, увидев едва заметный кивок, продолжил закручивать клеммы аккумулятора. Ну правда – мы же не знаем что там за предохранитель, да и мы в кабине ничего не делали. Посчитав логичным тот факт, про проблемы индейцев шерифа не волнуют, продолжаем. Следующий этап имени «проводка в газели» не заставил себя долго ждать и голосом Виктора (владелец машины и оптимизатор расходов при капитальном ремонте двигателя) нас оповестили «проводка горит». Я остался неподвижен – просто при приступе остеохондроза вы либо самурай, либо руконог. Я выбрал первое. Серёга пошёл смотреть. Думая о том, как скоро будут распускаться одуванчики на близлежащем поле, я услышал попытки то ли раздуть огонь, то ли потушить его. Я пребывал в том философском настроении, когда результат двух разных по сути действий меня устраивал полностью. С маленьким уточнением где-то на уровне подсознания, что в первом варианте надо будет отползти подальше. Через некоторое время, отключив аккумулятор и разобрав некоторую часть торпедо, Серёга констатировал КЗ проводки на силовой элемент каркаса того самого торпедо. Я даже пошёл смотреть на то, как здесь-то смогли срукожопить? А легко. Рекомендую всем, кто купил газель глянуть на провода между блоком предохранителей и каркасом торпедо. Вероятно, сможете предотвратить что-то страшное. В общем, локализовали, закрепили, продолжаем. Самое время запускать. После команды «от винта!» брат крутит. Кстати, не так долго – на Дефендере мы попытками запустить двигатель с завоздушенной топливной системой с лёгкостью посадили 120 А/ч аккумулятор, а тут нет – завелся! Но как-то странно работал и Виктор сказал «чек горит». Я все ещё был самураем. И оказался прав, потому что чек горел с самого начала быстро прогрессирующей болезни двигателя, более того – послужил причиной странных диагнозов, поставленных двигателю пользователем, что и стало основанием для назначения неправильного курса лечения и, как следствие – скоропостижной смерти мотора. Явно слышно, что не  работает форсунка 4 цилиндра, но разобраться почему возможностей нет – OBD сканер, имеющийся у нас не позволяет влезть с мозг двигателя, а то вдруг бы получилось запустить форсунку? Теперь уже точно не скажем. Мотор работает на оборотах чуть выше холостых ровно и мы принимаем решение об отправке пациента до дома. Заранее скажу, что мои, казавшиеся мне крайне пессимистическими прогнозы про «не больше 1000 километров» оказались куда более как оптимистическими. Когда задний борт газели скрылся за поворотом, мы пошли отмываться и пить кофе. Ну, «пошли» в моем исполнении выглядело крайне колоритно – к тому моменту я уже с трудом передвигался вообще, а прямоходящие из моего генеалогического древа были извлечены невидимой рукой богов. Я стал полностью руконогом, то есть перемещался в согнутом состоянии с руками на коленях – в ином варианте спина мне говорила, что я совершенно неправ.

Спустя некоторое время мы получаем входящий звонок от Виктора и все замираем, вслушиваясь в каждое слово, сказанное Александром Юрьевичем в телефон. Но, вроде, пронесло – на радостях Виктор забыл какую-то сумку, а поскольку у нас планы на воскресенье и надо вернуться домой – мы захватим эту сумку и отдадим по дороге ожидающему Вите. Тепло простившись с гостеприимным хозяином «чистополя», затолкали моё труднодеформируемое тело в машину к Серёге и поехали. Встретились с Витей, отдали сумку. Он попытался меня заманить в машину на предмет послушать мотор, но я снова был самураем. Со словами везите меня домой уже скорее я отбился от не очень настырных приставаний Виктора и мы поехали в сторону избавления от боли. Моя самурайская душа не верила в столь простое завершение такого прекрасного дня и ждала развязки и она наступила через час. Позвонил Виктор и сказал, что оно застучало, потом перестало ехать и на асфальте масло. В тоёте Сереги было уже настолько мало топлива, а голос Виктора свидетельствовал как минимум о сотне голодных волков вокруг, что мы решили сесть в мою машину и доехать на ней – благо уже подъехали. Процесс пересаживания меня из одной машины в другую отнял, пожалуй, самое большое количество времени, но мы поехали. Причём, понимая, что никакой реальной помощи оказать уже не сможем. Виктор с машиной оказался подозрительно недалеко от нас, то есть в его крови есть что-то от крови великой семьи Шумахера. Хотя мы обговаривали, что режим должен быть щадящий. А, пофиг. Я уже не только самурай, но и предмет интерьера маленькой машинки – почти интегрированный разум, потому что выйти и войти в ситроен для меня становилось невыполнимой задачей. Серёга организовал приезд эвакуатора и машину увезли. Единственное, что мне удалось добиться с точки зрения документалистики – это фото блока с пробоиной изнутри и вылетевшим наружу фрагментом шатуна. Поскольку я двигаться не мог, мой пытливый ум был задавлен воспитанием самурая и я не смог удовлетворить свой познавательский интерес в полной мере. Жаль, но я переживу.

Cummins, часть 3.

Потом была поездка к Серёге, перемещение моего тела к нему в квартиру, ужин, беспокойной сон, два укола утром и поездка до дома. Так и закончилась небольшая эпопея по переборке мотора «в чистом поле». Эх, посмотреть бы на последствия – разобрать бы мотор, но я, скорее всего, уже больше не хочу настолько сильно видеть последствия. Как потом оказалось, машину Виктор продал через день. И стоило тогда городить?

Cummins, часть 3.

Cummins, часть 3.

Cummins, часть 3.