Ода самому дорогому, смелому и самоотверженному человеку

Это нельзя было оставить как есть. Нельзя молчать о том, о чем хочется кричать. Надо всегда давать выход эмоциям. Всегда надо говорить о том, как мы любим тем, кого мы любим. Просто потому что однажды можем не успеть сказать…как не успел я.

Посвящается человеку, отдавшему борьбе с моей неразумностью лучшие годы (с) и оставшемуся для меня самым сильным человеком с огромным добрым и горячим сердцем…

Ода самому дорогому, смелому и самоотверженному человеку

Как-то так сложилось, что вчера я двум разным людям отвечал на вопросы «почему» и «как» относительно близкого для меня человека, роль которого в моей жизни я, скорее всего, оценить до конца никогда не смогу. С позволения или без оного я попробую написать хотя бы одну миллионную долю того, что дОлжно было говорить и думать про нее (а это, как ни парадоксально, ОНА, замечательная молодая, но сильная девушка) всегда, не отвлекаясь на мелочные происшествия или собственные амбиции, страхи и слабости.

Заранее благодарю тех, кто спросил про эту девушку и её роль в моей жизни, ибо результатом ночного мыслительного процесса в ответ на эти вопросы стал этот монолог. Надеюсь, буду понят. Оценки не прошу – я её знаю и она, отнюдь, не в мою пользу.

Помнишь, Олька? Все волшебство случилось 27 декабря. Именно тогда, когда мы с тобой первый раз участвовали в первой совместной пьянке. Точнее, это была потребность нас с тобой в собеседнике. И ты и я были одиноки в тот момент, несмотря на наличие соседа по жизни. Именно тогда я узнал о тебе больше, чем люди друг о друге узнают за всю жизнь. Именно тогда дала трещину моя неумелая и, как я думал, прочная защита от вмешательства. Ты пробила ее легко и незаметно для себя и для меня. Играючи.

Мне захотелось резонировать. Сначала резонировать вместе с твоим страхом перед высотой. Это было очень показательно, поучительно и радостно. Радостно от осознания, что, оказывается, человек может сам ломать свои страхи и делать из них любовь. У тебя получилось полюбить небо и всё, что туда поднимается. Независимо от размеров и силы – ты как-то сразу поняла и приняла его всем сердцем, искренне и до конца.

Потом я захотел резонировать просто от того, что нахожусь рядом – я просто испытывал такую потребность. Помнишь ведь, что этого могло и не быть, много кто мне говорил ничего не получится и не надо даже пробовать? Но я не мог знать не пробуя. И не жалею об этом ни секунды. Я помню этот сложнейший процесс притирки двух людей. Абсолютно разных, с чудовищной разницей в возрасте, но которые почему-то захотели притереться. Помню сбои в отношении друг друга, но получалось махнуть рукой и продолжать. И получалось. Я искренне радовался тому, что обрел тебя, обрел некий смысл этого странного процесса под названием «жизнь», обрел уже отягощенный опытом потерь и неудач, обрел на фоне твоего микроопыта. Правда, твой опыт был тоже далеко не положительный, но мы смогли сделать так, что именно касаемо нас с тобой минус на минус дал огромный плюс.

Ты могла всегда сделать свое присутствие рядом ненавязчивым, наполненным юмора, сарказма и заботы. Но всегда искренним и открытым. Всегда необходимым. Все эти моменты, которые мы делили поровну – дорога, открытия, быт – все это было по праву пополам. Каждый раз, когда мы по какой-то причине «разлеплялись» из состояния попугайчиков-неразлучников, ты собиралась и ехала туда, где мы сможем опять искать для всех добрые слова, где сможем быть рядом и непременно делиться впечатлениями после каждого дня. Это же замечательно – сидеть вечером в машине и рассказывать всё то, что нас волновало и заботило на протяжении того времени, пока мы были не вместе. Мне всегда нравилось наше совместное времяпровождение – мы были только вдвоем, мы учили друг друга и познавали. Познавали реакцию на мир в исполнении нас и учились на это реагировать с комфортом для нас же.

До сих пор хмурюсь, вспоминая отъезд из Кировска. Ну тот, за который, как мне теперь понятно, стоило бы извиняться еще лет сто, но тогда ты проявила неимоверное великодушие и простила предательство и испытание одиночеством. Не срок был важен, а именно невозможность опять «слепиться» в одном месте. Даже не хочу вспоминать, но, раз уж начал…

Помнишь, ремонт машины? Когда ты ради того, чтобы быть рядом участвовала в ремонте мотора? А? А потом шокировала собеседников своими, мягко говоря, не женскими знаниями? А помнишь парковка у ТЦ и твои пробы в управлении, записанные на видео? А как ты летала с курсантами по три часа? Еще очень много чего я не забыл и вспоминаю с невероятным удовольствием. А дорога на Чебаркуль? А… да…

А потом пошла череда чудовищных испытаний. Я видел отражение своей боли у тебя в глазах, чувствовал, как ты мучаешься моей болью через твои руки, пальцы, но сделать было ничего нельзя. Моя невнимательность была причиной твоей боли. Ты не бросила. Ты помогла встать на ноги. Ты взяла часть боли себе. Не понимаю как. Не спрашивая. Ты просто взвалила груз, который могла не брать, себе на плечи. Ты улыбалась, поддерживая меня. Ты плакала от безысходности, пока я не видел. Ты берегла и оберегала меня от моей же боли, пытаясь забрать её всю себе. Именно в такие моменты в жизни понимаешь кто на самом деле рядом с тобой. Ты – мой ангел, я знаю точно. Как вынесла это тогда – не понимаю. Вдали от дома, вдали от всего того, к чему ты стремилась. Но ты не остановилась и шла дальше.

Писать и говорить о хорошем проще всего – оно у всех одинаковое. А плохое, беды и испытания у всех очень разные. Твой второй подвиг, на мой нынешний взгляд, был настолько самоотверженный, что тут мне не отвертеться от сотворения тебе памятника. Пока нет идеи как и что именно, но она придет, не сомневайся. Ты же помнишь, что у меня с памятью все плохо? Вот и тут я помню все. Я прекрасно помню, как ты не раздумывая бросилась за мной в эту бездну бессилия и безнадёжности. Бросилась не спрашивая никого, включая себя, насколько это тебе нужно. Ты ждала 9 часов операции. Ждала звонка и моего невнятного, еще не отошедшего от общего наркоза голоса, угадать в котором что-то членораздельное могла только ты. Только ты могла меня понять даже когда я говорил сердцем. Только ты меня слышала, когда я молчал. Ты не бросила это приключение, несмотря ни на что, не бросила то, что тебе было не нужно в жизни именно тогда. Не бросила, несмотря на то, что никто из родных по праву крови не хотел участвовать в рутине. Страшной рутине возвращения. Рутине с запахом больницы, с ощущением вероятной неудачи врачей и меня, со вкусом ночных электричек домой после работы и больницы. Ты не бросила. Глядя на тебя в то время, я сейчас понимаю, что ты лежала рядом со мной в палате. Ты похудела, осунулась, ты забирала мою боль. Ты пыталась продолжать жить, но это был сон. Ужасный, кошмарный, удушливый сон. Но ты вынесла и это. И меня вынесла из больницы, ты вынесла меня своими визитами в далекий реабилитационный центр. Конечно, были вокруг друзья, родственники, роль которых в продолжении всей истории переоценить сложно, но я смотрел только на тебя. Ты для меня означала именно цель для возвращения.

Я понимаю это и, хоть никогда не говорил, напишу – Оля, если бы не ты, я бы не смог вернуться. Просто не нашлось бы столько сил. Честно. Это ты меня вытащила. Это ты меня спасла. Я должен тебе до конца дней. Это правда. Я это знаю. И ты это знаешь, но ты сильнее меня, поэтому никогда не сказала на эту тему ни слова. Я восхищен тобой, я горжусь тем, что ты была рядом все эти годы. Я рад, что смог показать тебе что-то новое в жизни, поддержать тебя, помочь… Помни – я затебее всех. Твоя забота никогда не была лишней или навязчивой. Ты всегда делала все так, как нужно. Мне есть что помнить про тебя и это только хорошее. Никогда почему-то не считал нужным говорить и, как теперь понимаю, очень зря. Спасибо тебе огромное за то, что была рядом и вместе. Прости за ту боль, которую я так или иначе тебе причинял.

Навсегда твой

10 марта 2020 года